27 ФЕВРАЛЯ ВТОРНИК Седмица 2-я Великого поста Постный календарь. Глас 5-й

27 ФЕВРАЛЯ 2018 года в Богородице-Рождественском храме района Аблакетка состоялось  утреннее Богослужение посвященное в честь и  память Прп. Авксе́нтия Вифинского (ок. 470);равноап. Кири́лла, учителя Словенского (869).

Прп. Исаа́кия, затворника Печерского, в Ближних пещерах (ок. 1090)12-ти греков, строителей соборной Успенской церкви Киево-Печерской Лавры (XI)Перенесение мощей блгв. кн. Михаи́ла Черниговского и боярина его мч. Фео́дора, чудотворцев (1578)прп. Маро́на, пустынника Сирийского (IV)свт. Авраа́мия, епископа Каррийского (V)прп. Иларио́на Грузина, Святогорца, иеросхимонаха (1864) (Груз.).

Сщмч. Они́сима (Пылаева), епископа Тульского (1937)сщмч. Три́фона Родонежского, диакона (1938).

Невоз­мож­но из­бег­нуть че­ло­ве­ку ис­ку­ше­ний. Ес­ли ис­ку­си­тель к Са­мо­му Гос­по­ду в пу­стыне дерз­нул при­сту­пить, то тем бо­лее пы­та­ет­ся он ис­ку­шать ра­бов Гос­под­них. И жи­тие прп. Иса­а­кия слу­жит при­ме­ром то­му, что нель­зя прой­ти по пу­ти жиз­ни ду­хов­ной, не под­вер­га­ясь ис­ку­ше­ни­ям; но не мо­жет быть та­ко­го ис­ку­ше­ния, ко­то­ро­го не вы­нес­ли бы си­лы че­ло­ве­че­ские, укреп­ля­е­мые незри­мой си­лой Бо­жи­ей (1Кор.10:13).

 

Прп. Иса­а­кий был бо­га­тым куп­цом в г. То­роп­це, Псков­ской зем­ли. За­ду­мав­ши быть ино­ком, он раз­дал все свое име­ние нуж­да­ю­щим­ся и мо­на­сты­рям и при­шел в Ки­ев к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию в пе­ще­ру, умо­ляя его о при­ня­тии в ино­че­ский чин. Прп. Ан­то­ний, про­ви­дя его доб­ро­де­тель­ное рав­но­ан­гель­ское жи­тие, ис­пол­нил прось­бу: об­лек его в одеж­ду и на­звал Иса­а­ки­ем, а преж­нее его имя бы­ло Чернь. Пре­по­доб­ный отец Иса­а­кий, став ино­ком, на­чал су­ро­вую по­движ­ни­че­скую жизнь. Не до­воль­ству­ясь но­ше­ни­ем вла­ся­ни­цы, он про­сил ку­пить се­бе коз­ла и снять с него ко­жу; по­том по­верх вла­ся­ни­цы на­дел сы­рую коз­ли­ную ко­жу, ко­то­рая на нем и вы­сох­ла. В та­ком об­ла­че­нии пре­по­доб­ный за­тво­рил­ся в пе­щер­ной кел­лии, на­столь­ко тес­ной и ма­лой, что она ско­рее на­по­ми­на­ла со­бой уз­кий про­ход, и здесь мо­лил­ся Бо­гу со сле­за­ми. Пи­щей ему слу­жи­ла просфо­ра, да и ту упо­треб­лял он через день, и во­ду пил очень уме­рен­но. Эту скуд­ную пи­щу при­но­сил ему пре­по­доб­ный Ан­то­ний († 1073; па­мять 10/23 июля и 28 сен­тяб­ря/11 ок­тяб­ря) и по­да­вал через окон­це, в ко­то­ром мог­ла вме­стить­ся толь­ко од­на ру­ка. При этом прп. Иса­а­кий ни­ко­гда не ло­жил­ся на бок, но на немно­го за­сы­пал си­дя. Обык­но­вен­но с ве­че­ра на­чи­нал он класть по­кло­ны и петь псал­мы, про­во­дил так до по­лу­но­чи; ко­гда же утом­лял­ся, то­гда са­дил­ся.

Раз си­дел он, от­ды­хая, и све­ча уже по­гас­ла. Вне­зап­но вос­си­ял в пе­ще­ре ве­ли­кий свет, как бы от солн­ца, так что нель­зя бы­ло сво­бод­но от­крыть гла­за. В то же вре­мя во­шли два свет­лых юно­ши, ли­ца их бли­ста­ли. «Иса­а­кий, – ска­за­ли они, – мы Ан­ге­лы, и вот идет к те­бе Хри­стос – по­кло­нись Ему». Он не по­нял бе­сов­ско­го дей­ствия и, не огра­див се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, не осо­знав сво­е­го недо­сто­ин­ства, по­до­шел и по­кло­нил­ся до зем­ли, как Хри­сту, бе­сов­ско­му дей­ствию. Тот­час бе­сы учи­ни­ли крик ве­ли­кий, взы­вая: «Наш еси, Иса­а­кий!» – и, по­са­див­ши его, са­ми на­ча­ли са­дить­ся во­круг, и ми­гом кел­лия и про­ход пе­щер­ный на­пол­ни­лись бе­са­ми. Один из бе­сов, мни­мый Хри­стос, ска­зал: «Возь­ми­те дуд­ки, тим­па­ны и гус­ли и ударь­те друж­нее, а Иса­а­кий нам пусть по­пля­шет». Бе­сы за­иг­ра­ли и, схва­тив Иса­а­кия, на­ча­ли с ним ска­кать и пля­сать в про­дол­же­ние мно­гих ча­сов. Ис­то­ми­ли его до то­го, что оста­ви­ли ед­ва жи­вым; над­ру­га­лись над ним и ушли. На­ут­ро, ко­гда ста­ло свет­ло и при­шло вре­мя для вку­ше­ния хле­ба, прп. Ан­то­ний по обык­но­ве­нию при­шел к окон­цу и со­тво­рил мо­лит­ву: «Бла­го­сло­ви, от­че Иса­а­кий!» Но от­ве­та не бы­ло. Прп. Ан­то­ний несколь­ко раз по­вто­рял свое при­вет­ствие, но не бы­ло ни гла­са, ни по­слу­ша­ния. То­гда, по­ду­мав, что пре­по­доб­ный пре­ста­вил­ся, он по­слал в мо­на­стырь, при­гла­шая прп. Фе­о­до­сия († 1074; па­мять 3/16 мая и 14/27 ав­гу­ста) и бра­тию. Бра­тия, при­дя сю­да и от­крыв вход в пе­ще­ру, взя­ли Иса­а­кия, счи­тая его мерт­вым. Но, вы­нес­ши из пе­ще­ры, все за­ме­ти­ли, что он еще жив. То­гда игу­мен прп. Фе­о­до­сий ре­ши­тель­но за­ме­тил: «Во­ис­ти­ну, все это слу­чи­лось с ним от бе­сов­ско­го дей­ствия». Его по­ло­жи­ли на одр, и св. Ан­то­ний стал слу­жить Иса­а­кию.

В те дни слу­чи­лось Ки­ев­ско­му кня­зю Изя­с­ла­ву воз­вра­тить­ся в Ки­ев из Лях­ской зем­ли. Князь на­чал гне­вать­ся на прп. Ан­то­ния из-за Все­сла­ва, кня­зя По­лоц­ко­го, ко­то­рый во дни пре­по­доб­но­го был буд­то бы неко­то­рое вре­мя кня­зем Ки­ев­ским. Свя­то­слав же Чер­ни­гов­ский при­слал но­чью за свя­тым Ан­то­ни­ем. Тот, при­дя в Чер­ни­гов, из­брал ме­сто, на­зы­ва­е­мое го­ра Бол­ды­нь, и, вы­ко­пав пе­ще­ру, по­се­лил­ся на го­ре. Пре­по­доб­ный игу­мен Фе­о­до­сий, узнав, что свя­той Ан­то­ний ушел в Чер­ни­гов, явил­ся с бра­ти­ей к пе­ще­ре и, взяв пре­по­доб­но­го Иса­а­кия, при­нес его в свою кел­лию и слу­жил ему, ибо Иса­а­кий был рас­слаб­лен умом и те­лом, так что не мог ни си­деть, ни вста­вать, ни по­во­ро­тить­ся на дру­гую сто­ро­ну, но ле­жал непо­движ­но на од­ном бо­ку. Да­же чер­ви ста­ли по­яв­лять­ся под бед­ра­ми его. Пре­по­доб­ный же Фе­о­до­сий сам, сво­и­ми ру­ка­ми, омы­вал и оти­рал боль­но­го и так слу­жил ему в про­дол­же­ние двух лет. И по­ис­ти­не див­но: в про­дол­же­ние двух­лет­не­го неду­га пре­по­доб­ный Иса­а­кий не вку­шал хле­ба и во­ды, ни ово­щей, ни иной ка­кой-ли­бо пи­щи, од­на­ко мог жить, ле­жа на од­ре сво­ем, нем и глух. Пре­по­доб­ный же Фе­о­до­сий тво­рил мо­лит­ву над ним день и нощь, по­ка бо­ля­щий на тре­тье ле­то не за­го­во­рил, про­ся быть по­став­лен­ным на но­ги. Он на­чал хо­дить, как ди­тя, но в цер­ковь не шел, так что его влек­ли ту­да на­силь­но, и толь­ко уже по­том на­чал по­не­мно­гу при­вы­кать к церк­ви. Стал так­же хо­дить в тра­пе­зу, где его са­жа­ли осо­бо от бра­тии и по­ла­га­ли пе­ред ним хлеб, но он не хо­тел при­ка­сать­ся к нему. Бра­тия вла­га­ли хлеб ему в ру­ку, но пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий го­во­рил: «По­ло­жи­те пе­ред ним хлеб и не вла­гай­те в ру­ки его, пусть он сам ест». Так де­ла­ли в те­че­ние всей неде­ли. Он же, смот­ря на дру­гих, стал вку­шать хлеб сам и так на­учил­ся есть. Этим спо­со­бом из­ба­вил его пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий от коз­ни диа­во­ла и от ле­сти его.

По­сле пре­став­ле­ния пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, во вре­мя игу­мен­ства Сте­фа­на, Иса­а­кий сно­ва вос­при­нял су­ро­вое жи­тие, го­во­ря ис­ку­си­те­лю: «Вот ты пре­льстил ме­ня, диа­вол, ко­гда я был в пе­ще­ре один. От­ныне не бу­ду за­тво­рять­ся, но одо­лею те­бя бла­го­да­тью Бо­жи­ей, хо­дя в мо­на­сты­ре». То­гда сно­ва об­лек­ся он во вла­ся­ни­цу, а по­верх одел тес­ную свит­ку и на­чал по­мо­гать по­ва­рам и ра­бо­тать на бра­тию. К утре­ни при­хо­дил пер­вый и сто­ял непо­движ­но. В мо­ро­зы хо­дил в про­топ­тан­ных баш­ма­ках; но­ги его при­мер­за­ли к кам­ню, но он не дви­гал­ся, по­ка не окан­чи­ва­ли утрен­не­го пе­ния. По­сле утре­ни шел в по­вар­ню, го­то­вил дро­ва, во­ду, огонь. Один из по­ва­ров, на­зы­вав­ший­ся так­же Иса­а­ки­ем, раз, сме­ясь, ска­зал ему: «Иса­а­кий! Вон си­дит чер­ный во­рон, иди пой­май его». Он, по­кло­нясь ему до зем­ли, по­шел, пой­мал во­ро­на и при­нес ему в ви­ду всех. По­ва­ра изу­ми­лись и ска­за­ли о том игу­ме­ну и бра­тии. С то­го вре­ме­ни бра­тия ста­ли ува­жать его. Но он, из­бе­гая сла­вы че­ло­ве­че­ской, на­чал в юрод­стве оскорб­лять то игу­ме­на, то бра­тию, то ми­рян, так что иные би­ли его. И, сде­лав­шись юро­ди­вым, он опять по­се­лил­ся в пе­ще­ре, в ко­то­рой жил рань­ше. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий стал со­би­рать к се­бе де­тей, об­ле­кал их в чер­нец­кие одеж­ды. За это ча­стью от игу­ме­на, ча­стью от ро­ди­те­лей тех де­тей при­ни­мал на­ка­за­ние и ра­ны, но все пе­ре­но­сил с ра­до­стью и, пре­бы­вая в на­го­те, тер­пел хлад день и ночь. В од­ну ночь бла­жен­ный за­жег огонь в пе­чи пе­щер­ной, печь за­го­ре­лась, так как бы­ла вет­хая, и пла­мя ста­ло по­ка­зы­вать­ся сквозь рас­се­ли­ны. Он же, не имея чем при­крыть сква­жи­ны, взо­шел бо­сы­ми но­га­ми на пла­мень и сто­ял, до­ко­ле печь не по­гас­ла; огонь, од­на­ко, не при­чи­нил ни­ка­ко­го вре­да пре­по­доб­но­му. Та­ко­вые и мно­гие дру­гие уди­ви­тель­ные чу­де­са тво­рил он и так воз­об­ла­дал над бе­са­ми, что вме­нял их ни во что, по­доб­но му­хам, и осме­и­вал их меч­та­ния. Бы­ло ино­гда у бе­сов же­ла­ние по­пугать бла­жен­но­го, и они тво­ри­ли ему мно­го па­ко­стей. «Ты наш, – го­во­ри­ли они, – ты по­кло­нил­ся на­ше­му ста­рей­шине и нам». «Ваш ста­рей­ши­на – враг Хри­ста, и вы – бе­сы злые», – от­ве­чал он, ограж­да­ясь крест­ным зна­ме­ни­ем, и они ис­че­за­ли. Ино­гда при­хо­ди­ли к нему но­чью и, ста­ра­ясь на­ве­сти на него страх, яв­ля­лись мно­го­люд­ной тол­пой с за­сту­па­ми и шу­ме­ли: «Рас­ко­па­ем эту пе­ще­ру и его по­гре­бем здесь». Дру­гие кри­ча­ли: «Бе­ги, Иса­а­кий, хо­тят те­бя по­греб­сти». А он от­ве­чал: «Ес­ли бы вы бы­ли доб­рые, то при­шли бы днем; но вы – тьма, во тьме хо­ди­те, тьма – до­ля ва­ша». И осе­нил их кре­стом, и они ис­чез­ли. В дру­гой раз стра­ши­ли его то мед­ве­дем, то ди­ким зве­рем, то во­лом, или же полз­ли к нему змеи, ля­гуш­ки и вся­кая га­ди­на. Но ни­че­го не мог­ли сде­лать с ним. «По­бе­дил ты нас, Иса­а­кий!» – ска­за­ли они на­ко­нец. «Вы по­бе­ди­ли ме­ня в об­ра­зе Хри­ста Иису­са и Ан­ге­лов, – от­ве­чал он, – не бу­дучи до­стой­ны та­ко­го об­ра­за; те­перь вы яв­ля­е­тесь в под­лин­ном сво­ем ви­де, в об­ра­зе зве­рей, ско­тов, змей и га­дин; вы точ­но гад­ки и злы». Бе­сы ис­чез­ли и по­сле то­го бо­лее не тре­во­жи­ли его. Он сам го­во­рил, что по­след­няя брань про­дол­жа­лась у него три го­да. По­след­ние го­ды он про­вел еще стро­же: в воз­дер­жа­нии, по­сте и бде­нии. Ко­гда он раз­бо­лел­ся в пе­ще­ре, его пе­ре­нес­ли в мо­на­стырь, и на вось­мой день он скон­чал­ся при игу­мене Иоанне. Так по­вест­ву­ет пре­по­доб­ный Нестор.

По по­вест­во­ва­нию По­ли­кар­па, пре­по­доб­ный Иса­а­кий был в чис­ле от­цов, ис­це­лив­ших мо­лит­вой обо­льщен­но­го Ни­ки­ту († 1108; па­мять 31 ян­ва­ря/13 фев­ра­ля), что бы­ло при пред­ше­ствен­ни­ке Иоан­на (1102 г.) игу­мене Ни­коне († 1088; па­мять 23 мар­та/5 ап­ре­ля). Итак, пре­по­доб­ный Иса­а­кий скон­чал­ся не преж­де 1090 го­да и по­сле ис­це­ле­ния сво­е­го про­вел в по­дви­гах око­ло 20 лет. Мо­щи его от­кры­то по­чи­ва­ют в пе­ще­рах пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, а часть их в 1711 го­ду пе­ре­не­се­на из Ки­е­ва в То­ро­пец игу­ме­ном Ку­ди­на мо­на­сты­ря. Па­мять его от­ме­ча­ет­ся так­же 28 сен­тяб­ря/11 ок­тяб­ря и во 2-ю Неде­лю Ве­ли­ко­го по­ста.

Тропарь преподобному Исаакию, затворнику Печерскому, в Ближних пещерах

глас 2

Све́тлости святы́х наслади́тися вожделе́в,/ в те́мную всели́лся еси́ пеще́ру, прехва́льне,/ и до́бре подвиза́лся еси́, Исаа́кие,/ прельще́н же быв от врага́,/ па́ки кре́пко попра́л еси́ того́ вся кова́рства./ И ны́не, я́ко победи́тель,/ в весе́лии предстоя́ Христу́ Бо́гу,// проси́ нам ми́ра и ве́лия ми́лости.

Кондак преподобному Исаакию, затворнику Печерскому, в Ближних пещерах

глас 5

Вра́жию пре́лесть низложи́вша и в по́стничестве све́тло просия́вша,/ прииди́те, ве́рнии, восхва́лим Исаа́кия победоно́снаго,/ и́же, я́ко зла́то, во искуше́ниих просия́/ и просвеща́ет сердца́ ве́рно к нему́ притека́ющих,// моля́ся Го́сподеви непреста́нно о душа́х на́ших.